Неточные совпадения
Предположения, сметы и соображения, блуждавшие по лицу его, видно, были очень приятны, ибо ежеминутно оставляли после себя следы довольной
усмешки.
Но при всем том трудна была его дорога; он попал под начальство уже престарелому повытчику, [Повытчик — начальник отдела («выть» — отдел).] который был образ какой-то каменной бесчувственности и непотрясаемости: вечно тот же, неприступный, никогда в жизни не явивший на лице своем
усмешки, не приветствовавший ни разу никого даже запросом о здоровье.
Взявши его к себе на руки, начал он приподымать его кверху и тем возбудил в ребенке приятную
усмешку, которая очень обрадовала обоих родителей.
Платон Михалыч Платонов был Ахиллес и Парид [Так в рукописи. Следует: Парис.] вместе: стройное сложение, картинный рост, свежесть — все было собрано в нем. Приятная
усмешка с легким выраженьем иронии как бы еще усиливала его красоту. Но, несмотря на все это, было в нем что-то неоживленное и сонное. Страсти, печали и потрясения не навели морщины на девственное, свежее его лицо, но с тем вместе и не оживили его.
Наконец Манилов поднял трубку с чубуком и поглядел снизу ему в лицо, стараясь высмотреть, не видно ли какой
усмешки на губах его, не пошутил ли он; но ничего не было видно такого, напротив, лицо даже казалось степеннее обыкновенного; потом подумал, не спятил ли гость как-нибудь невзначай с ума, и со страхом посмотрел на него пристально; но глаза гостя были совершенно ясны, не было в них дикого, беспокойного огня, какой бегает в глазах сумасшедшего человека, все было прилично и в порядке.
Чичиков заметил, что многие дамы перемигнулись между собою с какою-то злобною, едкою
усмешкою и в выражении некоторых лиц показалось что-то такое двусмысленное, которое еще более увеличило это смущение.
Так бывает на лицах чиновников во время осмотра приехавшим начальником вверенных управлению их мест: после того как уже первый страх прошел, они увидели, что многое ему нравится, и он сам изволил наконец пошутить, то есть произнести с приятною
усмешкой несколько слов.
— А тебя как бы нарядить немцем да в капор! — сказал Петрушка, острясь над Селифаном и ухмыльнувшись. Но что за рожа вышла из этой
усмешки! И подобья не было на
усмешку, а точно как бы человек, доставши себе в нос насморк и силясь при насморке чихнуть, не чихнул, но так и остался в положенье человека, собирающегося чихнуть.
— Итак, вы сами видите, — сказал я сколько мог твердым голосом и с принужденной
усмешкою, — вы сами видите, что я не могу на вас жениться, если б вы даже этого теперь хотели, то скоро бы раскаялись.
— Не верь! — отвечал Раскольников с холодною и небрежною
усмешкой, — ты, по своему обычаю, не замечал ничего, а я взвешивал каждое слово.
На тревожный же и робкий вопрос Пульхерии Александровны, насчет «будто бы некоторых подозрений в помешательстве», он отвечал с спокойною и откровенною
усмешкой, что слова его слишком преувеличены; что, конечно, в больном заметна какая-то неподвижная мысль, что-то обличающее мономанию, — так как он, Зосимов, особенно следит теперь за этим чрезвычайно интересным отделом медицины, — но ведь надо же вспомнить, что почти вплоть до сегодня больной был в бреду, и… и, конечно, приезд родных его укрепит, рассеет и подействует спасительно, — «если только можно будет избегнуть новых особенных потрясений», прибавил он значительно.
«Я это должен был знать, — думал он с горькою
усмешкой, — и как смел я, зная себя, предчувствуясебя, брать топор и кровавиться. Я обязан был заранее знать… Э! да ведь я же заранее и знал!..» — прошептал он в отчаянии.
Свидригайлов внимательно поглядел на Раскольникова, и тому показалось, что во взгляде этом блеснула мгновенно, как молния, злобная
усмешка, но Свидригайлов удержался и весьма вежливо отвечал...
И что я скажу: что убил, а денег взять не посмел, под камень спрятал? — прибавил он с едкою
усмешкой.
«Теперь мы еще поборемся», — с злобною
усмешкой проговорил он, сходя с лестницы. Злоба же относилась к нему самому; он с презрением и стыдом вспоминал о своем «малодушии».
— Ну и понятно после того, что вы… так живете, — сказал с горькою
усмешкой Раскольников.
— Умер, — отвечал Раскольников. — Был доктор, был священник, все в порядке. Не беспокойте очень бедную женщину, она и без того в чахотке. Ободрите ее, если чем можете… Ведь вы добрый человек, я знаю… — прибавил он с
усмешкой, смотря ему прямо в глаза.
— А ты не думаешь, сестра, что я просто струсил воды? — спросил он с безобразною
усмешкой, заглядывая в ее лицо.
Раскольников знал, что он подойдет. Он отложил газеты и поворотился к Заметову. На его губах была
усмешка, и какое-то новое раздражительное нетерпение проглядывало в этой
усмешке.
Надменная
усмешка выдавливалась на губах его.
— Как не может быть? — продолжал Раскольников с жесткой
усмешкой, — не застрахованы же вы? Тогда что с ними станется? На улицу всею гурьбой пойдут, она будет кашлять и просить и об стену где-нибудь головой стучать, как сегодня, а дети плакать… А там упадет, в часть свезут, в больницу, умрет, а дети…
— Надоели они мне очень вчера, — обратился вдруг Раскольников к Порфирию с нахально-вызывающею
усмешкой, — я и убежал от них квартиру нанять, чтоб они меня не сыскали, и денег кучу с собой захватил. Вон господин Заметов видел деньги-то. А что, господин Заметов, умен я был вчера али в бреду, разрешите-ка спор!
— Да не беспокойтесь же о форме, — перебил Порфирий с прежнею лукавою
усмешкой и как бы даже с наслаждением любуясь Раскольниковым, — я вас, батюшка, пригласил теперь по-домашнему, совершенно этак по-дружески!
— Как же-с, надо знать: без этого ничего сообразить нельзя, — с покорной
усмешкой сказал Иван Матвеевич, привстав и заложив одну руку за спину, а другую за пазуху. — Помещик должен знать свое имение, как с ним обращаться… — говорил он поучительно.
Захар усмехнулся во все лицо, так что
усмешка охватила даже брови и бакенбарды, которые от этого раздвинулись в стороны, и по всему лицу до самого лба расплылось красное пятно.
Боже мой! Что за перемена! Она и не она. Черты ее, но она бледна, глаза немного будто впали, и нет детской
усмешки на губах, нет наивности, беспечности. Над бровями носится не то важная, не то скорбная мысль, глаза говорят много такого, чего не знали, не говорили прежде. Смотрит она не по-прежнему, открыто, светло и покойно; на всем лице лежит облако или печали, или тумана.
Усмешка у ней была больше принятая форма, которою прикрывалось незнание, что в том или другом случае надо сказать или сделать.
Молодая, наивная, почти детская
усмешка ни разу не показалась на губах, ни разу не взглянула она так широко, открыто, глазами, когда в них выражался или вопрос, или недоумение, или простодушное любопытство, как будто ей уж не о чем спрашивать, нечего знать, нечему удивляться!
И лицо ее принимало дельное и заботливое выражение; даже тупость пропадала, когда она заговаривала о знакомом ей предмете. На всякий же вопрос, не касавшийся какой-нибудь положительной известной ей цели, она отвечала
усмешкой и молчанием.
— Теперь не Святая неделя, — сказала она с
усмешкой.
— Экая диковина: гулять прогнал! — с
усмешкой сипел он про себя.
— Должно быть, все книги читали-с? — с той же покорной
усмешкой заметил он.
«Чудные! как вы смотрите! —
Сказал купец с
усмешкою, —
Тут дело не в комплекции...
У свекра бровь рассечена,
У деда, словно радуга,
Усмешка на лице.
— Как вы смешны, — сказала Дарья Александровна с грустною
усмешкой, несмотря на волненье Левина. — Да, я теперь всё больше и больше понимаю, — продолжала она задумчиво. — Так вы не приедете к нам, когда Кити будет?
— Ах, только не мужем, с простою
усмешкой сказала она. — Я не знаю, я не думаю о нем. Его нет.
— Ну что, видел ты его? — сказал Алексей Александрович с ядовитою
усмешкой.
― Он? ― с
усмешкой сказала она. ― Он совершенно доволен.
— А! Константин Дмитрич! Опять приехали в наш развратный Вавилон, — сказала она, подавая ему крошечную желтую руку и вспоминая его слова, сказанные как-то в начале зимы, что Москва есть Вавилон. — Что, Вавилон исправился или вы испортились? — прибавила она, с
усмешкой оглядываясь на Кити.
«Так! Я этого ждала!» сказала она себе с злою
усмешкой.
— А по-настоящему надо лекарям платить, — заметил с
усмешкой Базаров. — Лекаря, вы сами знаете, люди корыстные.
— Я? — спросила она и медленно подняла на него свой загадочный взгляд. — Знаете ли, что это очень лестно? — прибавила она с незначительною
усмешкой, а глаза глядели все так же странно.
Одинцова посмотрела на Базарова. Горькая
усмешка подергивала его бледное лицо. «Этот меня любил!» — подумала она — и жалко ей стало его, и с участием протянула она ему руку.
— Искусство наживать деньги, или нет более геморроя! — воскликнул Базаров с презрительною
усмешкой.
— Вы говорите, он избегал вас, — произнес он с холодною
усмешкой, — но, вероятно, для вас не осталось тайной, что он был в вас влюблен?
— Нет; заряжайте вы, а я шаги отмеривать стану. Ноги у меня длиннее, — прибавил Базаров с
усмешкой. — Раз, два, три…
Холодная
усмешка скривила губы Базарова.
Базаров растопырил свои длинные и жесткие пальцы… Аркадий повернулся и приготовился, как бы шутя, сопротивляться… Но лицо его друга показалось ему таким зловещим, такая нешуточная угроза почудилась ему в кривой
усмешке его губ, в загоревшихся глазах, что он почувствовал невольную робость…
— Еще хуже пошло, — отвечал он с небрежною
усмешкой.
Мужик рассказывал нам все это с
усмешкой, словно о другом речь шла, но на маленькие и съеженные его глазки навертывалась слезинка, губы его подергивало.